Главная страница Душеполезное чтение Регистрация

Вход

Приветствую Вас Гость | RSSЧетверг, 20.07.2017, 21:45
Меню сайта

Категории каталога
Православие [24]
Дом и семья [7]

Каталог статей
Начало » Статьи » Православие

Откровения
ПУТЕШЕСТВИЕ НА ТОТ СВЕТ 

«Невероятное для многих, но истинное происшествие» - так называлась маленькая книжечка, впервые изданная в конце XIX века. Молодой барон Икскуль описал событие, которое перевернуло всю его жизнь. Событие и правда потрясающее. 

БОЛЕЗНЬ 

«Я веровал в Бога как будто так, как и следовало, - сообщает автор, - то есть понимал Его как существо личное, всемогущее, вечное; признавал человека Его творением, но в загробную жизнь не верил». 

Барона послали по службе в один провинциальный городок. И тут он заболел воспалением легких. Пришлось лечь в больницу. Как ему казалось, ненадолго. Высокая температура, бессонные ночи измучили его. Но он ни на один миг не сомневался в выздоровлении. 
Наконец-то наступил «кризис». Ночь молодой человек проспал, утром температура оказалась нормальной. Но врачи этому почему-то не обрадовались. Стали хлопотать над ним, собирать консилиумы. И на его недоуменные вопросы отвечали: 
-Ну, нельзя же вас так сразу оставить без помощи. 

 Даже эти странные фразы не смутили барона. А к вечеру у больного начался озноб. Все хуже, хуже становилось ему. Им овладело странное безразличие ко всему. Невыносимая тяжесть давила. Его словно тянуло в глубь земли. 

 «Да, именно в землю, - читаем дальше, - и мне захотелось лечь хоть на пол, и я сделал усилие и заметался. 

 -Агония, - услышал я произнесенное надо мною доктором слово. 

 Так как я не говорил и взгляд мой, как сосредоточенного в самом себе человека, должно быть, выражал полную к окружающему безучастность, то доктора, вероятно, порешили, что я нахожусь в бессознательном состоянии, и говорили обо мне надо мною, уже не стесняясь». 

 Он не испытывал боли, но было тяжко, томно. Все больше и больше становилась тяжесть, которая давила его. Словно земля забирала в себя тело, взятое из нее. Чувство протеста возникло у умирающего: «Нет, весь я не уйду, не могу!» Он напрягся, сделал усилие вырваться – и вдруг ему стало легко! 
ПАНИКА 

Молодой человек стоял на середине комнаты. В углу возле постели сгрудились врачи, фельдшеры, сиделка. Что они там могли делать? Барон подошел к ним и взглянул на кровать: там лежал он сам. 

Страха не было, только недоумение: как же так? И он начал оглядывать себя. Тело не изменилось – вплоть до родинок все на своих местах. Но когда он захотел сцепить руки, они прошли одна сквозь другую. И еще он не доставал до пола, а стоял как бы чуть-чуть над ним. Воздух стал слишком плотен для него. 

Он позвал на помощь. Никто не обратил на него внимания. Выходит, окружающие не видят и не слышат его. И тут панический страх, ужас одиночества охватили его существо. 

 -Все кончено, - махнул рукой младший доктор и отошел от постели. И тут, глядя на свое бездыханное, посиневшее тело, молодой человек понял, что умер. Но ведь он был жив! 

 ПУТЕШЕСТВИЕ 

Доктора вышли из палаты. Двое фельдшеров обсуждали, как болел скончавшийся. А старушка няня подошла к иконе, перекрестилась: 

 -Царство ему Небесное, вечный покой! 

 «И едва произнесла она эти слова, как подле меня явились два Ангела, - написано дальше, - в одном из них я почему-то узнал моего Ангела-хранителя, а другой был мне неизвестен. Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу». 

 Был вечер, шел снег. Но молодой человек не чувствовал холода. Стали подниматься вверх. Он поразился тому, как хорошо и далеко теперь видит. И ощущал себя маленьким, ничтожным в этом гигантском мире. 

 «Идея времени погасла в моем уме, - продолжает барон Икскуль, - и я не знаю, сколько мы еще подымались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем, выплыв откуда-то, к нам с криком и гоготом стала быстро приближаться толпа каких-то безобразных существ. 

 «Бесы!» - с необычайной быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого мне дотоле ужаса. Бесы! О, сколько иронии, сколько самого искреннего смеха вызвало бы во мне всего несколько дней, даже часов тому назад чье-нибудь сообщение не только о том, что он видел своими глазами бесов, но что он допускает существование их как тварей известного рода!» 

 Молодой человек не мог бы сказать, откуда он знает, что это именно они – это было чем-то из области безусловного знания. И вот что интересно: «безобразный вид этих тварей не был их настоящей внешностью», сразу понял он. Тут присутствовал некий маскарад, попытка устрашить, запугать. И что-то вроде чувства человеческого достоинства проснулось в нем: «Мне стало стыдно за себя, за человека вообще, что для того, чтобы испугать его, столь мнящего о себе, другие твари прибегают к таким приемам, какие нами практикуются лишь по отношению к малым детям». 

 «Окружив нас со всех сторон, - вспоминает автор, - бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели это сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама, я улавливал иногда слова и целые фразы. 

 -Он наш: он от Бога отрекся, - вдруг чуть не в один голос завопили они и при этом уж с такою наглостью бросились на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль. 

 «Это ложь! Это неправда!» - опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мне язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, к тому же и относившееся к давно минувшей эпохе моей юности, о котором, кажется, я и вспомнить не мог». 

 Приятель тогда выразил сомнение: 

 -А может, Бога нет? 

 -Может быть, и нет, - вяло ответил юноша. И тем самым отрекся от своей веры. 

 Теперь, наконец, барон вспомнил о молитве и стал призывать на помощь святых, называя их по именам. Бесы не испугались. И только когда несчастный обратился к Пресвятой Богородице, его вместе с Ангелами окутал легкий белый туман, скрывший бесов. 

 СВЕТ 

 Преодолев огромное пространство, молодой человек увидел яркий свет – во много раз сильнее солнечного. Попав в это Царство света, он буквально ослеп. 

 «Эта невозможность видеть, смотреть, - читаем в книге, - увеличивала для меня страх неизвестности, естественный при нахождении в неведомом мне мире, и я с тревогой размышлял: «Что же будет дальше? Скоро ли минем мы эту сферу света, и есть ли ей предел, конец?» 

 Но случилось иное. Величественно, без гнева, но властно и непоколебимо сверху раздались слова: 

 -Не готов. 

 И затем… затем мгновенная остановка на нашем стремительном полете вверх – и мы стали быстро опускаться вниз. 

 Но прежде, чем покинули мы эти сферы, мне дано было узнать одно дивное явление. 

 Едва сверху раздались означенные слова, как все в этом мире, казалось, каждая пылинка, каждый самомалейший атом отозвались на них своим изволением. Словно многомиллионное эхо повторило их на неуловимом для слуха, но ощутимом и понятном для сердца и ума языке, выражая свое полное согласие с последовавшим определением. И в этом единстве воли была такая дивная гармония, и в этой гармонии столько невыразимой, восторженной радости, перед которой жалким бессолнечным днем являлись все наши земные очарования и восторги. Неподражаемым музыкальным аккордом прозвучало это многомиллионное эхо, и душа вся говорила, вся беззаветно отозвалась на него пламенным порывом слиться с этою общею дивною гармонией». 

 ВОЗВРАЩЕНИЕ 

Молодого человека понесли назад. Внутренне он слабо протестовал: ему не хотелось возвращаться. Но вот здание больницы. Только вносят его уже в другую комнату. Там на столе лежало покрытое белым его окоченевшее тело. Старичок читал над ним Псалтирь. На лавке у стены сидела сестра барона вместе с мужем. Они, как оказалось потом, приехали по телеграмме. 

 -Ты слышал Божие определение? – спросил Ангел-хранитель. И, указывая на бездыханное тело, сказал: - Войди и готовься. 

 Ангелы стали невидимы. 

 «Сначала я почувствовал, что меня как бы стеснило что-то; затем явилось ощущение неприятного холода. Возвращение этой утраченной мною способности чувствовать такие вещи живо воскресило во мне представление прежней жизни, и чувство глубокой грусти как бы о чем-то утраченном охватило меня (замечу здесь к слову, что чувство это осталось после описываемого мною события навсегда при мне)». 

 Стеснение усиливалось. Наконец молодой человек потерял сознание. 

 Очнулся он уже в палате. Вокруг него стояли врачи, фельдшеры, нянечки. На лицах – внимание и недоумение. В ногах он увидел сестру в траурном платье. К ней-то и были его первые слова. Она заплакала, подошла к нему, обняла. 

 -Ну, батенька, и задали же вы нам жару! – воскликнул младший доктор. – Кабы вы знали, что с вами творилось! 

 -Да я отлично помню все, что происходило со мной. 

 -Как?! Неужели вы не теряли сознания? 

 -Стало быть, нет. 

 
Умер барон от отека легких, а когда воскрес, физически был совершенно здоров. Исследование этого вопроса долго занимало его. Но никаких аналогий тому, что пережил, он так и не нашел в истории медицины. 

 ИТОГ 

«Приходилось ли вам, читатель, видеть пролежавшую некоторое время в сыром месте фотографию? Рисунок на ней сохранился, но от сырости он выцвел, облинял, и вместо определенного и красивого изображения получилась какая-то сплошная бледно-рыжеватая муть. Так обесцветилась для меня жизнь, превратилась тоже в какую-то сплошную водянистую картинку, и таковою остается она в моих глазах и поныне», - таков вывод автора книги из пережитого. 

 

Барон Икскуль кардинально изменил жизнь. Он поступил в монастырь. Там и окончил свои дни. 

 




Категория: Православие | Добавил: Марк (23.06.2008) | Автор: Семейная православная газета
Просмотров: 607 | Рейтинг: 3.0 |

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск по каталогу

Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2006Сайт управляется системой uCoz